• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:28 

Рыбак

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Он был странным рыбаком. Иной день несколько крупных рыбин заглядывало в его сети, но он отпускал всех. Когда же в другой раз попадалась одна, никчемная рыбешка - Рыбак трясся над ней, и был счастлив своим уловом. Тогда рыбка попадала на кукан и висела над дверью хижины, тихонько вялясь на солнце, а Рыбак смотрел на нее и пересчитывал ее соседок, коротающих дни рядышком. В такие моменты Рыбак забывал, где он, и кто он - Рыбак вспоминал дни, когда рыбки были пойманы. Каждая заставляла его грустить или радоваться, переживая прошлое. Соседи смотрели на Рыбака и крутили у виска пальцем. "Чокнутый," - говорили они. Ведь не могли же они вместе с Рыбаком помнить, что за дни были, когда в сети попадались эти несчастные создания. А он смотрел на вереницу своих радостей и неудач, иногда крича куда-то в сторону "А ты помнишь?" И тыкал в одну из вяленых тушек. Он их не ел. Кто станет есть свою память?...

21:28 

Троянская пословица

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Дареному коню в брюхо не смотрят...

23:36 

Пасха, блин...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Около 22:30 в московском аэропорту "Внуково-2" приземлился самолет, доставивший из Иерусалима Благодатный огонь. Эту святыню привезла в российскую столицу делегация паломников во главе с мэром Москвы Юрием Лужковым и полпредом президента в Центральном округе Георгием Полтавченко. К моменту прибытия самолета со Святой Земли во "Внуково-2" уже находился авиалайнер из Санкт-Петербурга, который в специальном контейнере доставит благодатный огонь в "северную столицу". Огонь отправят и в другие города России и ближнего зарубежья. При этом мэр Москвы прямо из аэропорта отбыл в храм Христа Спасителя, чтобы передать лампаду со священным огнем митрополиту Волоколамскому и Юрьевскому Питириму, который сегодня совершает главную Пасхальную службу. От Благодатного огня свои свечи смогут зажечь этой ночью все прихожане главного православного собора страны. Сообщает Интерфакс
ссылка: http://www.rambler.ru/db/news/msg.html?mid=3396787
и еще в догон
Во Владимире, сообщили корреспонденту "Известий" Леониду Новикову в местной епархии, религиозный настрой жителей города в преддверии Пасхи особенно обостряется. Здесь в этом году праздник Пасхи приобрел поистине вселенские масштабы. Ожидается, что в пасхальную ночь в храмы Владимира придут десятки тысяч владимирцев. Одновременно на 30% увеличивается и численность уличных милицейских патрулей.
ссылка: http://www.rambler.ru/db/news/msg.h...amp;s=260003063
Ндя, пасхальное обострение...

00:07 

Настоящая Пасха

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Из довольно глубокой юности. Вечер, майские. От дома к дому ходят, преговариваются, собирают куличи, женщины повязывают платки, мужики надевают чистые костюмы. Скоро. Ночь близится к середине. Церковь. Внутри - волшебство. Запах ладана от свечей и лампадок, теплый желтый свет разливается вокруг и с икон задумчивыми огромными глазами смотрят люди, в которых очень хочется поверить. Немного печально смотрят и понимающе. Наверху своды с росписями оживают в таинственной темноте - свет почти не доходит до грозных сцен Суда и Распятия. А ниже - огоньки, люди меж ними, золото иконостаса и киотов. За ширмой хор деревенских бабушек очень красиво вытягивает пасхальные псалмы. Негромкий гул голосов в храме, и открыты (раз в году) Царские врата. Всенощная. После, когда уже отстоишь ее, понимаешь, что ноги гудят и хочется спать. Но до этого - легко и празднично на душе, и тело послушно ее воле. До утра. Настоящая Пасха.

23:10 

Из недописанного...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Апокалипсис (Откровение)
Лавандой объяты угли ладоней, сверкающей радугой плещется кровь,
Незримо-прекрасные пальцы-кони несут умирающую любовь...
И ласки томительной хищны объятья, горит под ногтями кожа-земля,
И, словно два мира, руки-братья сулят разрушение бытия...
Полуденным маревом, ветром-дыханьем струится обманчиво-мертвенный лик,
И взор угасает, отравлен страданьем, скрывая еще не родившийся крик...
Багрово-закатные молнии страсти в кипении хаоса рвутся струной
Свивается разум, как змеи в ненастье, и время застыло стеной ледяной...
Лишь сердца костер погребальный пылает, и пеплом ложится прошедшая жизнь
Гнездом для златого яйца мирозданья, могильным курганом для будущих тризн...

23:13 

Ну, здравствуй что ли...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Понедельник. Нет, встречи с цветами не будет. Скорее всего вообще ничего не будет - ни водки, ни закуски, ни валенок, ни тулупов. Работа, ети ее за ногу...

21:47 

Воспитание.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Даа, процесс воспитания. Иной раз веришь - прав был Orbilius plagosus. Нет лучше воспитатора чем розга. Так вот влепишь с оттяжечкой, чтоп проняло. Сурьезно так влепишь. Ну ничего ведь окромя и не помогает. Ветер в башке, пружина в заднице. Ядри его в корень. Ну чего тут сказать? Драть нафик надо, как сидорову козу... Пока не поздно.

22:09 

Океан.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Бескрайние российские пустоши, способные поглотить не одну Европу, а уж если не поглотить - то утопить, растворить в вязком тумане, собирающемся на границах сознания, рискнувшего постичь это невообразимое пространство. Дороги пропадают среди жухлой прошлогодней травы и перелесков, окружающих обжитое пространство асфальта, и автобус кажется ненужной соринкой в чьем-то глазу, что разглядывает извечную пустоту земли. Деревни, поселки, города - все исчезает, и видишь только чернеющий лесом горизонт и поля, раскинувшиеся во всю ширь окоема. Окоем. Океан. Пустынный и молчаливый. Океан цвета мертвой травы. И вечность смотрит на тебя глазами океана. Ты - всего лишь пена прибоя. Ты появишься и исчезнешь, а океан снова и снова будет приходить каждую весну, наполняя чужие сосуды неведомой тоской...

00:41 

А все позабыли..

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Что Вальпургия была никакой не ведьмой, а монашкой, даже местами к лику святых причисленной. Уж за какие такие подвиги - и не упомнить. Да и почему именно первое мая ее ночка тоже. Да боги с ней с Вальпургией, радуйтесь, православные - Бельтайн наступил. Аминь.

01:32 

О смысле жизни....

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Дмитрий Сергеевич и Евграф Аникиевич сидели за столом, хмуро поглядывая на часы. "Ну, уже?" - думал про себя Дмитрий Сергеевич. "Нет, еще рано" - мысленно останавливал его Евграф Аникиевич. На столе медитировала бутыль, до краев наполненная смыслом жизни. Вечные истины в непроявленном состоянии терлись о стеклянные бока, заставляя бутыль вздрагивать от непонятной щекотки. В дверь постучали. Хитрым скрипучим голосом дощатый пол под ногами Дмитрия Сергеевича спросил: "Кто там?" Дверь ответила несмазанными петлями, потому слегка нецензурно. Евграф Аникиевич, широко улыбаясь, обнял гостя, незаметно перемещая его ближе к столу. Дмитрий Сергеевич напрягся. "Уже?"- дернулся его кадык. "Ага..." - глаза Ивана Никанорыча добро и подслеповато сморгнули. Бутыль замерла в ожидании, когда перед ее внутренним взором появились стаканы, которые еще только должны были выниматься из сундука. За окном пролетела первая фея, спасаясь от стаи сов в период гона. Деревья шелестели "Интернационал" и в воздухе разливался приятный запах экзистенциализма. Евграф Аникиевич откупорил бутыль, что на сакральном языке жестов символизировало полное ее освобождение в дальнейшем. А на столе, молча и сурово насупившись, выстроились стаканы. "Старые, проверенные солдаты" - подумалось Ивану Никанорычу. "Ну, поехали," - руки Евграфа Аникиевича совершили замысловатое па. Дмитрий Сергеевич с дрожью в сердце увидел прозрачный поток недосказанностей, заполняющий его стакан. Иван Никанорыч поправил ворот рубахи...
После второй Дмитрию Сергеевичу стало дурно и он подошел к окну, за которым рубил дрова и плакал леший. После третьей Иван Никанорыч почесал нимб, возникший над темечком, прикрутил яркость и начал просвещать тараканов, сползшихся под его благословляющую длань. На середине пути все черти, что собрались под сводами сей обители святости резко обросли крыльями и начали танцевать канкан под звуки арфы, неведомо откуда появившейся вместе с арфисткой-русалкой. Дмитрий Сергеевич грязно домогался вершин искуства, не забывая о низких нотах, а русалка хихикала и шлепала его по щеке мокрой холодной ладошкой.
Когда суть мироздания уже заканчивалась Евграф Аникиевич присел на корточки, завыл и вышел в ночь, удивительно весело помахивая серым пушистым хвостом. Вурдалаки прятались по болотам, где их ловили и мариновали одичавшие кикиморы. Вечер шел своим чередом, плавно переходя в утро, а Полночница мирно похрапывал на чердаке дома, в котором так бесстыдно обнажались основы мира. Мимо пробегал одноухий хромоногий заяц. Он остановился, чуя крепкий спертый дух благодати и грязно выругался, так что сойки посинели от стыда. Ведь сойки не умеют краснеть, потому что дуры. Это их недостаток. Рассвет начинался с тумана, так как Иван Никанорыч завис посредине комнаты и бормотал таинственные мантры, освобождающие разум. Все было правильно и только далеко на севере маленький чукча не мог вытащить моржа из лунки во льдах, о чем сильно скорбел в обьятиях русалки Дмитрий Сергеевич...

00:31 

Дождь

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Дождь идет. Ленивый, крупными каплями медленно ласкает размякшую, размокшую землю. Она еще холодна, не оттаяла после долгой зимы, но уже уступает натиску мягких и нежных рук, проникающих все глубже и глубже, вплоть до сокровенного. Мокрое одеяло туч укрывает ласки дождя от ревнивого солнечного взгляда, и ветер задыхается, не в силах разогнать серую хмарь. Стемнело. Шум текущей воды и стук капель по подоконнику тихо и незаметно плетут основу прошедешго дня, в воздухе пахнет влагой, а мысли теряют ясность, тяжелеют, пропитавшись водой. Между небом и землей льется сон водяных духов...

22:14 

Таки вот...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
И ломает, ломает... Вынужденный простой превращает жизнь в вялотекущую молочную реку со слегка заветренными кисельными берегами. Вообще - картина еще та. Грязь, мухи, утонувшие в киселе мамонты, тяжелый дух скисшего молока. Ничего себе мечты были у предков. Хотя, ежели кисель в брикетах... Да нет, все равно - намокнет, расползется. Ах, да. Полноводная река жизни слегка застоялась, образовамши этакий омуток под откосом - прям раз, и с головой туда, где черти водятся. Под многопудовым покровом молочных струй пульсирует что-то, надвое разодранное, кровью плачет. И скажут люди добрые - ух ты речка какая румяная! Кровь с молоком! А вот ежели молотком да по кисти каак хряснуть - и не работает ручка, а правая всегда в курсе, потому что левая на полном обеспечении по инвалидности. Шуйца-десная, десная-шуйца. Где единство? Карандаш - мерзавец, мысли - шершни, убивают силу, жалят, по венам ядом расползаются, превращая сон в явь, паутинчато-кошмарную, обволакивающую тленом. И появляется ОНО - порождение темных грез, забирающее биения сердца, обещая взамен исполнение... обрывающее чужие нити. Нда, сколько лет с НИМ вместе. Тенью, призраком, сзади, когда перекидываешься - не замечаешь. Но после - глухо, как в гробу и нет больше дров для поддержания огня... Ждешь возвращения силы и... Темно.

22:47 

Еще один вопрос вопросов

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Как все-таки хочется славы, любви, признания, чтобы на руках, с цветами, от дома до дома, устрицы под майонезом, беседы о королях (с ними же), и капусты - много-много. И чтобы плакали, и объяснялись, и клялись, и глаз не отрывали, и нарушали тобою же установленные правила. А в ответ вальяжными жестами давать надежды, разрушать жизни, подписывать контракты и не сопротивляться. Соблазн. Хочется. Вопрос только возникает - а нафига? Однако ехидный читатель спросит - а сможется ли? Но вот это уже не важно.

21:16 

Мдя...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Как танком по хребтине проехали. Два дня жестокой битвы с превосходящими силами глюков и багов, авральные переходы и перебежки, без всякой надежды на возвращение в коматозное состояние сна. Уфф. Где болота застойной эпохи? Родные, любимые, вернитесь! Спать, спааать! Богатырским сном (взять взаймы) дня три без отдыха. Голова работает утюгом доисторическим: внутри жарко, угли горячие, а сама тяжелая - как упадешь, так пол проломишь. И где-то наверху маячит грозный призрак очередных авралов и прочая радости. Потому что так просто все закончиться не может. Еще никогда просто так не заканчивалось. Ибо, ибо... ИБО НЕФИГ!!!! Может в дворники уйти? С сохранением оклада? (тут уместно тяжко вздохнуть и печально оглянуться на прожитую жизнь) Quo vadis, дорогой товарисч?

21:19 

Из пережитого...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
От мелких дел спасенья нет,
Но выбирать спеши,
Не то оставишь крупный след
Несделанных больших.
(с)Питер Хейн.

22:09 

Настроение? Показалось?

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Прорвались. Дошли. Нацарапали что-то неразборчивое. Еще копошатся неприятности вне поля зрения, напоминают о своем присутствии, но на душе уже легко, все вокруг правильно, мир движется под музыку танго и каждая шестеренка находит себе пару. Ритуал. Ветер теплый, дороги легкие, завтра похоже на сон, а вчера - на родной дом, в который так приятно возвращаться. Кто сказал, что мир несовершенен? Несовершенны глаза смотрящего - они видят лишь свое настроение. Завтра рухнет новая напасть на плечи камнем тяжелым - и снова унылым станет пространство жизненной прозы. Грустно? Ничуть. Лишь в моменты свершенья музыку мира слышно, и видно таинство вечное сфер обращенья. Так обозначен вехами путь от рожденья до смерти, да не собьется с дороги странник усталый, бредущий сквозь время...
Ощущение правильности происходящего. Настроение сочетается браком с гармонией сфер - в такие минуты тебя не существует. Есть только вселенная, которая дышит твоими легкими, гонит твою кровь по венам и совершает множество иных, очень нужных и важных дел, за тысячи верст, либо совсем рядом, вплетая в ткань мироздания новые узоры...

22:47 

Где горит свет

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Если идти по вечерней улице, когда ночь еще не наступила, а солнце уже уходит в свои подземные чертоги, среди темноты усталого города символами книги жизни зажигаются окна. Там своя жизнь, свои истории и свои сказки. Иногда страшные и кровавые, иногда пустые и серые, словно камеры заброшенных тюрем. Спокойные и теплые, уютные окна сменяются синими, холодными провалами предсмертных врат. Вглядываешься, оцениваешь, ищешь... И находишь лишь свои отражения, примеряя чужое дыхание на себя как новый костюм. Ты - там, среди незнакомых историй и непонятных сказок, с брезгливостью отвергающий чужую жизнь, которая тебе не по нраву, выбирая, подобно сварливой тетке в овощной лавке: нравится, не нравится... Может быть, в этот момент кто-то бросает в пыль твою судьбу? Кто знает. Не судите, да не судимы... Главное - свет горит. Загорится ли он завтра?
P.S.
В глубине встреченных взглядов прячется сон. Маленькие дети перед огромной глухой стеной чужих убеждений. Вновь отражение...

00:11 

Мечтанья

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
А завтра - лес, еще прозрачный, трава, немножко еще прошлгодняя, земля - еще холодная, но живая. И отросток в виде лопаты, согнутая спина и ни одной мысли. Ха! Отдохнуть до волдырей на ладонях, распрямиться, вдохнув литров двадцать сразу и скромно поужинав двумя среднедневными рационами будней завалиться дрыхнуть. И плевать, что все будет гудеть назавтра, а согнуться можно будет лишь дня через два. Зато - на душе чисто, светло, как после генеральной уборки. Долой стрессы и философскую мутотень! Труд сделал из мыслителя человека!!! Харашо!!!
P.S.
Естественно все будет не так или не совсем так. И проклянешь трижды мечты свои глупые, да лопату немеханизированную. Ну да что это изменит-то? Все равно - отдых покажется таким сладким. Не надо придумывать, чем себя на вечер занять...

21:28 

Начало

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Ботинки привычно пружинят при каждом шаге, за спиной болтается рюкзак, а впереди - дорога, знакомая наизусть и каждый раз новая. Первый раз в этом году. Надо поздороваться. Бутылка пива - жертва местным духам, извлекается на свет. Прохладный ветер, пасмурно, а впереди показалась березовая роща, сторожевой заставой выстроившаяся вдоль дороги. Главные ворота. Деревья встречают настороженно, затаившись, еще не узнавши из-за долгого отсутствия. Янтарная жидкость густой пенной струей льется на укатанную дорогу, на зеленеющие обочины, веером разбрызгивается в воздухе, исчезает, не коснувшись земли, и все начинает меняться. Жертва принята... Ветер теплеет внезапно, принося весенние запахи молодых побегов, распускающейся листвы и еще черт-те знает чего, полного жизни и растущего. Потихоньку начинают расходиться тучи, открывая дорогу солнечным лучам, птицы, словно только что проснувшись, подают первые голоса и колея сама ложится под ноги. Топать еще час, но уже ясно, что пришел домой, где тебя ждут...

21:49 

Впечатления

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
На полосе сидит жаба, непонятно откуда выползшая. Наверное, она спала под каким-нибудь комком земли и теперь вылезла погреться на солнце, отыгрываясь за долгую холодную зиму и позднюю весну. Сухая, покрытая пылью, сидит в лунке, тяжело раздувая бока. Радуется теплу, любительница влаги... Водички ей что ли плеснуть?.

Закат. Невозможно-красное солнце, огромный диск, выкрашенный багрянцем. Сверху его закрывают облака и маленький просвет меж ними кажется еще одной звездой, рискнувшей показаться раньше, нежели зайдет царственное светило и теперь соперничающей с ним в чистоте оттенков красного. На фоне этого действа стоит огромный старый дуб, руками-ветками упирающийся в небо, черный и угрюмый, молча вспоминая давние года, когда так же приходила весна, и он стоял так же, грозя небесам, на фоне заходящего солнца...

В ракитах поют соловьи. Поют, захлебываясь, сходя с ума, забывая обо всем на свете. Чернильная темнота ночного неба, свежесть росы под рукой, и симфония, родившаяся в сердце маленькой невзрачной птички, которую можно слушать и слушать, не отрываясь, всю ночь...

Записки настроения

главная