Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:19 

Бред (отстраненный)

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Нет... Нет совсем. Среди пронзительных ласковых прядей космических пульсаций, расплывшись облаком чужих фантазий, плывет ненужное скопление атомов, звездная пыль, издали напоминая человека. В пустоте желтые капли галактик истекают медовым туманом, ароматами несбывшегося обволакивают пространство случайных совпадений, всплесками сверхновых озаряя незримые дороги, рассекающие черный бархат вселенского занавеса. Взмах бесплотных ресниц, и воронка, пожирающая миры, распахивает влажный зев, полный наслаждения смерти. Умри, умри, сияющими лучами разметав локоны души по окрестностям мироздания. Ревущим пламенем звездных костров начни новую страницу истории, миг творения - и вселеннная падет к твоим ногам. Нужно лишь умереть... И плывет облачко, запутавшееся среди переплетений волшебных снов и исчезнувших предначертаний, плывет по течению, прямо в жерло печи огненной, что переплавляет вещи, одаряя их новой формой. Плывет, отказавшись от форм, взамен получив ключи от горнила, рождающего миры...
Нельзя выразить словами.

23:43 

Зеркала.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Из кусочков разбитого зеркала собрать прошлое. Склеить осколки в надежде увидеть прежнего себя. И разочароваться, созерцая лишь тени, скользящие по чешуйчатому панцирю забытых слов. Вихрь перемен разбил, рассыпал старые смыслы, не тронув лишь патину событий на бронзовой раме, потемневшей от времени. Коснись сверкающей чешуи - вновь посыплется на пол звенящий дождь стеклянных призраков, чье время давно ушло. Там, за зеркалом - чужие глаза, чужие мысли и поступки, и ничто не мешает смотреть на восход солнца над горизонтом. Раннее утро - лучшее время для пробуждения.
Больно? Да, было... Но эта боль несла уверенность и силу. Ту силу, что рвет цепи снов, освобождая скованный разум. Боль очищения. Катарсис. О, этот хрустальный звон, кинжалами ясности впивающийся в нервы, заставляющий заблуждения корчиться в муках, эта неизвестность, накрывающая валом, выталкивающая болотный воздух из легких, наполняя их свежим морским бризом.
Земли предков, побитые Градом, покрываются Льдом, отражающим Солнце.
Когда Лед сойдет, Дары Радости взойдут новыми Ростками...

22:33 

Настроение.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Однако веселое занятие - сидеть на чемоданах. Точнее нет. Не на чемоданах. Рядышком, разглядывая их крокодилово-шершавую сущность, затянутую ремнями... Да и не чемоданы это вовсе, а грозные призраки, расплывающиеся в воздухе, вяло покачивающиеся в струях сквозняка клочковатым туманом мутно-черной с белесыми пятнами кожи. Еще не собраны необходимости и надобности, не закрыты дела, не открыта дверь в приглашающем жесте, но настроение уже появилось. Осенне-перелетное. Легкая отрешенность и расслабленность, даже безвольность некоторая. Река событий уносит вдаль, в туман неизвестности, убаюкивая серой зыбью - все отдано на волю течения. Будь что будет.

22:51 

Слова, слова... (часть вторая?)

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Странно наблюдать, как буквы складываются в слова - из небытия возникают длинные цепочки, заботливо выложенные кафельным щелканьем клавиш на белом поле экрана. Прячется за каждой буквой нечто, что хотелось бы донести, не расплескав ни капли, но теперешние слова - решето, которое нужно выкладывать листьями намеков и ассоциаций, дабы сохранить драгоценную влагу настроений. Вряд ли кто вспомнит ту единственную нить, что увязывает слово с реальностью, превращая его в инструмент, меняющий мир. Вряд ли. Каждый вспомнит свое, и автор в том числе - то, что таится в глубинах памяти, образуя хрупкую и одновременно непробиваемую стену, оделяющую Я от Все Остальные. Вспомнит события, что накрепко привязались к слову - и честь и хвала тому, кто сможет найти путь к чужим воспоминаниям. Тогда слова его будут вплетаться в ткань чужого мира легко и непринужденно, создавая новые узоры на стене, искажая привычное, меняя устоявшееся. Только вот будут ли узоры тем, что хотелось сказать?

23:21 

В продолжение темы.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Иногда за развеселым потоком слов скрывается тоска вперемешку со страхом. Так под землей течет река, из-за которой рушатся стены возводимого замка. - Боишься? - Не боюсь... - Знаешь жизнь? - Знаю. - Веришь в себя? - Верю... И только тихий вой в подушку по ночам сотрясает опоры, поддерживающие сознание. Все нормально, как у всех...
Когда видишь такие строки, сердце на миг останавливается из-за чудовищного несоответствия, раздирающего мысли. Не стоит возвращаться... Не стоит уходить... Маятник часов поблескивает в темноте вечерних сумерек.

00:50 

Эх, дороги...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Движется, движется пейзаж за пыльным окошком, проносятся мимо рощи и деревни. Узкая трасса льнет к автобусу обочинами, сырым после дождя песком, прижимается нежной кошкой, жмуря глаза от удовольствия. Вперед... В кювете выброшенным на берег китом лежит грузовик, колесами беспомощно уставившись в небо. Вокруг суетятся водители, стоит фура, в которую торопливо перегружают содержимое - ящики с персиками. Грузовик лежит молча, с философским равнодушием взирая на окружающее. Потом его вытащат из канавы, и он снова будет деловито гудеть, перевозя разнообразные грузы, позабыв о минуте душевного спокойствия. Дорога уносит его, как полноводная река...
Блеклые цвета асфальта и неба, брызги на стеклах - осень вступает в свои права, приходя по дороге, что не знает начала. Многочисленные придорожные кафе, воспоминание о кухне которых заставляет мрачнеть, связки лука и прочие дары огородов, подвешенные на перекладинах в деревнях - все пропитано осенними запахами, успокаивающими дух.
Теплый дождь накрапывает, ласково касаясь плеча - остановка около города, славного своей историей. Бутылка пива, пара пирожков - скромный завтрак путешественника. Свежий ветерок разгоняет тучи над головой и ничем не примечательная стоянка освещается золотом, отражающимся в лужах, играющим на застекленных дверях магазинчиков, пейзаж становится нереально-хрупким сном из далекого детства, умиротворенный и воздушный...
А на хмуром небе - радуга. Символ вечной удачи, драгоценный мост между мирами. Говорят, если смотреть на нее - можно обрести благосклонность Фортуны. Лучше не отводить глаза - слишком много везенья не бывает. Радуга говорит, что все будет хорошо...
Деревья, что растут вдоль дороги - проснулись. Они долго спали, но чужие прикосновения разбудили их, и теперь это уже не просто рощи - это живые существа, что внимательно смотрят на проезжающих и ждут. Чего?...
Все это, собранное вместе создает удивительную гармонию, незримую и незыблемую, гармонию, помогающую осуществлять желания...
p.s.
Урра!! Получилось!!!!

22:49 

Литературное себяжаление.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Оть ети... Рука не подымается написать чего-нето. И ведь как все хорошо начиналось - выжженные равнины Горрах, кочующие племена Секем, прочая ерунда фантастически-доисторического толка. Нет. Не выйдет. Все дело в том, что писать очередную пустышку с громкими названиями - гордость не позволяет, а придумать мир, полный жизни, достоверный и осязаемый - не хватает силенок. Эй вы, гордые всадники Секем, а ну оживайте гады... Не дают ответа. Только бредут уныло призраки в развевающихся балахонах по лубочным степям, иногда упираясь лбом в горизонт. Не колышется трава - ее нет. Не гремят тяжелые костяные бусы - зачем они нужны? И плюшевое солнце тоскливо взирает с картонных небес на кошмарное представление. К чему это все? Да к тому - чтобы мир ожил, нужен не только сюжет да красное словцо. Мир нужно увидеть, сжиться с ним, почуять его всеми фибрами, какие только найдутся. Не выходит пока. Воображение не слишком игривое, вот и не выходит, а посему дорожка до маленького издательства еще оченно длинная.

23:19 

Просто так...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
За окном шумят машины, орут местные гопники, жирные голуби ищут где заночевать и сыро. Странное место там за окном. Если палкой попасть по голубю - сдохнет птичка. Так ей и надо. Если палкой попасть по гопнику - еще неизвестно, кто сдохнет, а вот если попасть палкой по машине - попадешь на большие бабки. Или на маленькие. Бабки - они все разные. Иные сухонькие, сморщеные, а как заорет - весь двор слышит, и еще два соседних. Хлопает веками по щекам, руками узлы морские чертит, вертится, будто за хвостом гоняется и орет. Зубастая, пусть и не свои, носатая - свой, да надоел, и голосистая как бормашина. Вот чем такую успокоить? Кирпич на темечко - и то не поможет. А вокруг - дома, дома, квадратными глазами уставились неизвестно куда и делают вид, что задумались. О чем им думать, панелькам пустопорожним. Что еще пятнадцать лет простоят и сложатся - так это все знают... Блин, да что же это, заткнется ль этот сиплый соловей? Сколько глотку драть можно? Или ей там вместо легких шланг от компрессора в задницу сунули, так она давление и выпускает? От веть случилась оказия. И не разобрать - сигнализация автомобильная, или бабка все еще концерт для случайных тех кому за устраивает. Да нет, те кому за - не случайные. Тоже вон присоединяются. Нестройный хор дополняется звоном разбитого стекла. Понеслась родимая, по кочкам. Эх, мирные будня, етидретьматьегозаногу...

22:33 

Сантехническое себяжаление...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Эх, тяжело быть сантехником. Ржавые железяки, гнилые трубы, вода, что льется изо всех отверстий и ужасное громыхание инструмента, борющегося с неподатливыми гайками. Мрак одним словом. А ведь кто-то этим на хлеб с минеральным маслом зарабатывает. Подвергает свою жизнь опасности, стрессам, нервным расстройствам и заусеницам на пальцах, чтобы с сумрачным видом вытереть гряной ладонью физиономию и с гордым видом проскрипеть: "Готово, хозяюшка...". И блин, в конце концов, мазать солидолом пеньку - это извращение....

23:21 

Мысля

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Что может быть забавнее косить под дурика, когда все знают, что ты косишь, и кто этот дурик. Театралы...

16:56 

Настроение

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Коричневый потолок забегаловки, встретившейся на пути, желтый рассеянный свет лампы над столом, полумрак, серый проем двери на улицу... По стеклу хрустальными змеями стекают капли дождя, уныло моросящего в обесцвеченных декорациях города. В баре тепло и сонно, официантки почти не видны из-за громадной стойки, а на стенах висят репродукции средневековых карт. Кружка пива в круге света, приглушенная музыка. Иллюзия уюта. Грустно...

16:58 

Просто так...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Чтобы залезть в шкуру другого человека, надо ее содрать...

17:31 

Зачем?

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Терпеть свою боль? Зачем?
Сломались ворота страха,
И битая жизнью птаха
Вырвалась из груди.
Любить свою смерть? Зачем?
В прощальном медленном танце
Ножом полоснуть по пальцам…
Не нравится? Уходи.
Ломать свою жизнь? Зачем?
В стоячей воде, в теплом иле,
Среди дурманящих лилий
Заснуть, прошептав: «Не буди!»
Смотреть ей в глаза? Зачем?
Бездонная пропасть взгляда
Молчит, утешая: «Так надо…»
Зачем нам вопросы... Зачем?

18:42 

Ветер

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Тихо. Льняными прикосновениями обнимает сердце ткань времен, завораживает, ритмичным стуком по подоконнику отсчитывая происходящее.
Вспомнился ужас, что пронизал однажды: "Ты тоже смертен". Холодный липкий пот по позвоночнику, ощущение - это навсегда и безвозвратно. Мечущийся взгляд охватил тот короткий промежуток, что иные торопятся назвать жизнью и обмер - ничего не было. Все напрасно, как ни старайся...
Иногда, когда ветер перемен особенно сильно дует в спину, чувствуешь снова: все проходит. Хочется затеряться среди мира, запеть Песню Странствий, что прогоняет время. Если не навсегда, то хотя бы до последнего куплета. Путешествовать от города к городу, забывая прошлое и не веря в грядущее. Жить среди столиков и вечерних сумерек, официанток и плохих бифштексов, позволяя ветру дуть всегда в спину, сменяя вместе с ним потрепанные обложки, что иные торопятся назвать жизнью.
И однажды он победит...

21:27 

Четверостишие.. (ну, понесло...)

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Город, вечный, как сон мертвеца,
Улиц брусчатка сырая, пустые лица,
Капли влаги на перьях унылых скворца -
Дождь осенний старому городу снится.

23:34 

Небольшое отступление

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Хмм... Занятия магией. Однозначно сказать что они бесполезны - нельзя даже завзятому скептику. Вот сейчас например - открыта аська и пять человек задают всяческие вопросы на тему. Порой кажется, что это пустая болтовня и трата денег. Но вот ежели задуматься... Допустим, нет никаких достоверных эффектов. Только вот советы сами по себе такие, что предназначены не только для низведения и курощения. Они применимы и в обычной жизни. Банальные вобщем-то советы, лишь слегка подкрашенные мистико-философскими чернилами... Первобытному человеку магия внушала уверенность в своих силах, даже если она "бездействовала", и сейчас мало что изменилось. Та же зыбкая опора, что позволяет удержаться на краю, то же чувство легкой эйфории, если получается, и списание на недостаток опыта всех неудач, ежели не случилось. Все те же способы задуматься над своими поступками и поведением окружающих, те же попытки изменить взаимоотношения с миром. Времена меняются, а охотник все сидит у костра, со страхом вглядываясь в темноту.
А советы - они изобретены за тысячи лет до нас. Так что остается лишь усердно их повторять, если не себе, то кому-нибудь еще.
Пытайтесь, старайтесь, думайте, прислушивайтесь к себе... Даже если вы не научитесь вызывать молнию с небес - некоторое чувство душевного равновесия у вас появится.

23:29 

Пьеса про школу.

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Действующие лица:
Сестрица - малолетняя девица со школьным рюкзаком и жалостливым выражением физиономии.
Автор - странный тип спросонья, со всклокоченной шевелюрой.
Время действия - утро.
Место действия - комната автора, автор лежит на постели и не желает просыпаться...
Сестрица: (Входя в комнату) - Мама там деньги оставляла, а мне на букет не хватает. Можно я полтинник возьму?
Автор: (не открывая глаз ) - Нафига тебе букет, ты ж уже эвона в какой класс идешь? (в сторону: Хрен вспомнишь, 10 или 9, кобыла великовозрастная) Впрочем, бери.
Сестрица: (Уходя) - На меня знаешь как директриса орала, когда я в прошлом году без букета была? Типа праздник большой и все такое... (в сторону: Получилось!!)
Автор: (не вынимая голову из подушки) - А ты скажи ей, что у тебя траур в этот день...
Занавес

22:25 

На избитую тему...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Эк в темечко долбануло! Национальный вопрос задел чуткие стороны мятущейся души и отправил оную в извилистое путешествие по закоулкам мыслительного процесса. Да... Сначала вопрос просился на страницы полностью и целиком, но по прошествии времени опьянение закончилось и суррогатный воздух самосознания народного перестал отравлять легкие. А какая мысль была - дать людям идею национальную, погрустить над судьбой русских и евреев, решить, что же лучше, выпить водки наконец. Клиника, одним словом. По отрезвении обнаружилась запись оставленная на манжетах, чтоб не забылась:" А в кожуре он еще больше..." Глыба мыслительная, верх изящества и глубины смысла. А что? Собственно этот внезапный переклин вдруг произошел лишь потому, что только к слову "русский" среди всех национальностей, в русском языке обозначаемых цензурно, можно задать вопрос "чей?"... Тут и поперло, ажно по сю пору удивление подпрыгивает резиновым мячиком: "Случается же!" Даа... на пустом месте... Анекдот-с.

22:24 

Настроение

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Усталость - как наркотик. Затягивает. Сначала это просто: вырванный из течения жизни вечер, потраченный на борьбу с отяжелевшими мыслями. Ничего, кроме серой войлочной мягкости, автоматические движения и слова. Так начинается. Но дальше - усталость становится твоим спутником жизни, она отравляет каждое твое действие и вскоре ты уже не можешь без нее обходиться, как алкоголик, то и дело прикладываясь к кувшину усталости, болтающемуся за спиной. И чем сильнее прикладываешься - тем тяжелее кувшин. А время идет. Самыми последними сдаются мысли, но когда сдаются они, каждой попыткой раздумий причиняя невыносимое отвращение к любому делу, которое обдумываешь, - когда сдаются они, тогда все... Это зависимость хуже героиновой. Очень трудно проснуться и вылезти из под серого одеяла, что заменяет мысли, питая усталость своей непомерной тягостью. Почти невозможно.

23:02 

Сага о картошке...

Я хочу быть как солнце, сидя в душной пельменной (ц)
Грязь по колено, хлюпающие сапоги, орудие труда в скрюченых от холода лапах - битва за урожай. Грядет, грядет судный день благообразного овоща, что коварно схоронился от пыткого взгляда огородника, да не отсохнут его руки вовеки, под толстым слоем земли. И попирая пятой участок садовый, или пуще того - полосу земли, что засажена превосходящим по численности противником, встанет герой согбенного труда, окинет обреченным взором отчизну, и решительно ринется извлекать корнеплод беспардонный из блиндажной глубины, взламывая линии обороны одну за одной. В сезонах будут слагать песни о том страшном покопище, младым в назидание, старым да иссохшим - в упрек. И плакать будут гнилые духом в подвалах каменных, а твердые - размягчаться под бременем непосильным плена ужасного. И на полях возгорятся костры погребальные, в пучине которых сгинут бесследно останки войска отборного, рубежи убежищ сберегавших. Только лишь полосатые жуки станут тихо потрескивать среди угольков памятью о временах, когда ботва была еще зеленой...
(Читать выразительно и с надрывом)

Записки настроения

главная